Интервью Радия Хабирова радио «Комсомольская правда»

– Я «Комсомолку» поздравляю с тем, что у вас в Уфе есть радио. Желаю успеха. Мы ваше издание очень любим, читаем. Я считаю, что это национальное достояние нашей страны – более 100 лет уже.

– Спасибо большое! Радий Фаритович, казалось бы, только-только мы встретили Новый год, и вот моргнули – уже май. Что произошло у вас за это время?

– Время летит невероятно быстро. Наверное, потому что задач много, и нет возможности остановиться и созерцать. Я уже восемь лет работаю – они пролетели как одно мгновение.

Эти пять месяцев, как всегда, были непростыми. Была задача удержать экономику, чтобы мы развивались, решали социальные вопросы. Но главная задача, которую мы сами для себя обозначили: всё для фронта, ВСЁ ДЛЯ ПОБЕДЫ. То есть мы должны обеспечить всё, чтобы наши ребята на передовой получали от нас помощь.

Экономика. За первый квартал у нас рост – на 3,8 процента. Думаю, и год мы закончим с ростом. У нас практически все показатели положительные: рост зарплаты, рост реальных среднедушевых доходов, рост инвестиций, рост бюджета. Хотя мы из-за того, что многие предприятия в сложном положении, основной налог на прибыль не получаем.

Целый ряд объектов строится – людям нужны школы, парки, дороги, больницы. Скоро начнём строительство большой поликлиники в Иглино – это примыкающий к городу населённый пункт на несколько десятков тысяч человек. В общем, нормальная жизнь.

Не могу сказать, что нет проблем, но главное – экономику мы держим, социалку развиваем и фронту помогаем.

– Две задачи, которые ставит Президент перед главами регионов, – это сбережение народа и улучшение благосостояния людей.

– Вторая как-то неожиданно мне показалась сложнее. Сбережение народа – это что? Это хорошее здравоохранение, рост продолжительности жизни и снижение смертности. Средняя продолжительность жизни в республике подходит к 75 годам. Такого никогда не было. Но вот женщины живут 79-80, а мужчины – до 65. Дисбаланс. Мужчины безответственно к своему здоровью относятся.

Дальше. Смертность. Есть национальный проект, в нем показатели – снижение смертности от онкологии, от иных болезней, от отравления алкоголем, от самоубийств, дорожно-транспортных происшествий… Все показатели мы снижаем. Это настоящее сбережение. Такой показатель был (за него мне немножко стыдно было) – в 2018 или 2019 году я докладывал Президенту, и он обратил внимание: у нас показатель младенческой смертности был 6,2. Сейчас – 2,3.

Мы подходим к моменту модернизации первичного звена здравоохранения. Поликлиники, ФАПы, амбулатории – завершим, наверное, к 2030 году. Мы только за год шесть поликлиник построили в наших районах.

– А демография?

– Мы неожиданно оказались по рождаемости на седьмом месте в Приволжском федеральном округе. А в России – на 44-м месте. Мы структурировали эту работу. Видим, что большая проблема – репродуктивное здоровье. Надо помогать. Мы хотим туда немножко денег добавить. Это сразу несколько тысяч рождений.

Вот Узбекистан каждый год увеличивается на миллион человек. И у них нет материнского капитала, социальной поддержки… Я спросил у моего товарища, посла Узбекистана в России Ботиржона Закировича Асадова: «Как так?» Он говорит: «Когда у нас молодая семья появляется, и если через год у них нет ребёнка, вокруг сразу начинают шептаться: не любят друг друга, плохо живут…» Сама общественная модель так построена. Вот и теперь находимся на пути построения такой модели, что много детей – это хорошо.

А посмотрите, что нам с Запада идет – пожить для себя, поздние браки. У них нормальные браки считаются в 40 лет. А в 40 лет какие дети? И «пожить для себя», вот этот институт – один ребенок, а ещё чайлдфри (его пропаганда запрещена в России – ред.) пытались нам навязать. Нам нужна своя суверенная модель общественного поведения.

НА МЕТРО ПО УФЕ?

– Вы восемь лет назад круто взялись за реформу транспорта. Что удалось достичь, а что не очень?

– Это была скорее не реформа, а глубокое наведение порядка в архаичной, очень грязной, коррумпированной системе. За это время мы купили 1 500 новых автобусов разных классов – практически полностью обновили парк. Очень много было частного бизнеса, который покупал старенькие автобусы – размалёванные, кривые, косые. И только человек выходил, руку поднимал, к нему сразу, как коршуны, набрасывались эти «ПАЗики». Я за системную, регулярную работу, чтобы всё ходило как часы.

Мы обновили и гаражи, построили общежитие для водителей. Запустили карту «Алга» – по ней большая скидка в транспорте. Это как в Москве «Тройка»…

– Есть даже «Тройка» «Комсомольская правда».

– А вот вторая в России – наша карта «Алга». Мы по ней предоставляем ещё дополнительные сервисы.

Что не сделали и что сильно «фонит»? Уфа растёт, а социальная инфраструктура опаздывает. Дома понастроили, а люди приехали и начинается: «А где школа?», «Где ФАП?», «Дорогу проложите!». А как мы можем туда автобус пускать, если нет дороги. Или есть дорога уже, а у нас нет сил. Я с большим удовольствием пустил бы туда ответственный бизнес. Несколько компаний работают, я с ними на связи. Они говорят: экономика не складывается. А это значит нужно поднять тарифы. Тогда это ударит по карману людей. Нужен тонкий баланс. А «Башавтотранс» – это наша компания, и они такой тариф принимают и работают. Мы 100 автобусов купим в этом году, это существенно поможет.

Электротранспорт развиваем. У нас в Уфе нет метро, но мы ведём переговоры, хотим начать проработки. В своё время делали проектную документацию. Дай Бог, СВО завершится, ресурсы будут, и мы какие-то новые вещи будем делать.

– В Уфе строится межвузовский студенческий кампус. Это большое подспорье и для науки, и для рождаемости…

– Абсолютно точно.

– Что в Башкирии по поводу науки есть прорывного?

– Наука, так же, как и мы все, испытывает трудности. Как бывало: сокращаются расходы – и первыми начинали с науки. Мы стараемся этого не делать. У нас и вузы неплохо работают, и научные учреждения. Есть прорывные открытия, есть уже сформировавшиеся научные школы. Например, геномная школа. У нас было много мер поддержки. Какие-то мы подсократили, какие-то нет. Но в целом молодым людям комфортно заниматься наукой. Мы в своё время придумали такую вещь – улучшение жилищных условий аспирантов, научных исследователей. В этом году финансирование мы не заложили, а в следующем заложим. Хотя до этого три года мы либо компенсировали им аренду, либо первый взнос на ипотеку.

А кампус выполняет очень много функций. Мы, по сути, решим проблему общежитий для уфимских вузов. Это будет весьма комфортабельная возможность размещаться. Я был пять лет студентом юрфака. У нас было 5-этажное общежитие: 1-й, 3-й, 5-й этажи – женский туалет в коридоре. Да, так жили. Сейчас хочется ребятам сделать лучше.

Кампус – это же и большая среда. Мы предусмотрели там и помещения по уходу за ребёнком… Я, когда со студентами общаюсь, всегда говорю: главное, что вы в студенчестве должны сделать – это набрать компетенции, знания, но ещё и встретить свою вторую половинку – потом будет сложнее.

По планам, уже со второго семестра, то есть в январе, кампус примет первых студентов. Там будут читальные залы, коворкинги, дошкольное учреждение, пять кафе. Будет среда для проведения форумов, больших мероприятий… Ну, представьте, 120 тысяч кв. м. Нескромно, наверное, но я считаю, что наш кампус будет самым лучшим.

ГЕРОИ

– Башкирия известна своими героями.

– Когда мы с главами других регионов собираемся где-то на совещании, в кулуарах общаемся. И главная тема – какие у кого практики помощи есть. Вот у нас 16 Героев России. К сожалению, большинство посмертно. Мы их знаем, чтим. Но, это наши, наверное, путеводные звёзды. А так, каждый, кто воевал – конечно, герой.

У меня была такая мечта, и я ее реализовал – мы в нашем парке «Патриот» заложили мечеть и церковь. Они будут посвящены погибшим воинам. Я своим распоряжением создал комиссию по увековечению ратных и трудовых подвигов жителей республики во время СВО. Это забывать нельзя.

– Вы начали уже привлекать героев к управлению?

– Конечно. У нас уже в Госсобрании есть депутаты – участники СВО. В этом году выборы в Горсовет – четыре ветерана пойдут туда. Мы будем выдвигать Героя России в депутаты Госдумы. У меня помощник – участник СВО. В администрации несколько ребят работает. Основная проблема не в том, что они не готовы. А в том, что даже те, кто проходят «Время героев», ещё не уволены из Вооружённых Сил. Это сложная процедура.

Большая организационная работа предстоит, когда все они вернутся с фронта.

– Вы часто бываете «за ленточкой», разговариваете с бойцами. О чём они вам рассказывают?

– Я всегда, когда езжу к ребятам, конечно, гуманитарный конвой везу. Иногда садимся, чай пьём, о войне особо не говорим, просто житейский разговор. Но конечно, спрашиваю у них: «Чем помочь?» – «Всё есть». – «Что-то надо?» – «Всё есть». – «Что-то родным, близким передать надо?» – «Всё хорошо». В общем, скромные ребята.

Командиры, да и сами ребята, конечно, просят FPV-дроны. Мы в республике производим их, они эффективно на поле боя себя показывают. Одним словом, просят всё, связанное с войной в воздухе.

– Против России ведётся война дронов, и, как бы ни была Уфа далеко от линии фронта, к вам долетает.

– Никогда не думал, что придётся этим заниматься. Первый прилёт был два года назад, на 9 Мая. В этом году уже было 25 атак. Мы точно понимаем, чем мы должны тут заниматься. Первое, что мы сделали, – большая работа проведена была по укреплению пассивной безопасности: сетки, габионы, которые закрывают ключевые узлы предприятий. Второе – формирование мобильных огневых групп (МОГ) – жители республики подписывают специальный контракт, они получают автомобиль повышенного класса проходимости, на нём турель из нескольких пулеметов, система наведения, система стрельбы, которые показали свою эффективность.

Но мы идём дальше. И переходим на зональную систему защиты – количество МОГов увеличиваем. В самое ближайшее время несколько сотен человек мы наберём на эту работу, обеспечим оружием и задачами.

СВОИ КОРНИ

– В России идёт Год единства народов. В Башкирии прекрасно уживаются и русские, и башкиры, и другие национальности. У вас проходят какие-то специальные мероприятия?

– Я всегда об этом говорю: мы не моноэтничный регион. У нас живут русские, башкиры, татары, чуваши, марийцы, удмурты, мордва. У нас есть целые сельские районы, где население марийское, например, или чувашское.

Два раза в год мы проводим День национального костюма. Так приятно. Там и русские наряды, и украинские вышиванки, башкиры надевают своё, татары – своё. У людей большая тяга к прошлому, к этнографии, к традициям и обычаям. В этом безумном мире хочется всегда на что-то опереться. Вот в этой былинной старине эта опора есть.

– У молодёжи культ Советского Союза, когда всё было спокойнее, легче.

– Мы тоже скучаем по этому времени. Я молодёжи всегда говорю: «Мне вас искренне жаль, потому что мы, мальчишки, росли в гораздо более спокойной среде». Мы понимали свою перспективу, понимали, что нужно делать. Понятно, идеального ничего не бывает, но Советский Союз дал нам спокойную жизнь.

ЗУБРЫ – ЭТО ЛИЧНОЕ

– Просили спросить. Как белорусские зубры у вас поживают?

– Хорошо! Главный показатель стада – это воспроизводство. Вот у нас уже пятеро телят есть. Ещё две зубрихи ждут двух телят. Мы выиграли всероссийский конкурс, и на эти деньги купили ещё одного зубра и пять зубрих. Среда обитания им подошла, спокойно перенесли зиму. Они начали плодиться, значит, всё хорошо.

У меня сейчас другой вопрос. Мы в живую природу вводим другой элемент, и надо быть очень осторожным. Я обратился в нашу Академию наук, и они дали заключение: несколько тысяч лет назад зубры здесь бегали ого-го, это их среда обитания. Но надо хорошо понимать предел этой работы. Время быстро проходит, и если стадо зубров будет несколько тысяч, что с ними делать будем? Они тогда будут выходить и на поля, ничего их не остановит.

Интересный проект. Если я сам себя спрошу: «Что ты хорошего сделал?», я себе с улыбкой скажу: «Я зубров привез и развёл в Башкирии».

РЕСПУБЛИКА МУЗЕЕВ

– Представим, что у вас появилось два дня отпуска, никто вас не дергает, никто не звонит. Куда вы отправитесь?

– Иногда я два дня беру. Сажусь за руль, беру семью, детей, и мы просто выбираем какой-то район… У нас в каждом районе есть что-то интересное – исторический объект, культурный, природный. Вот в прошлые выходные мы ездили в Ишимбайский район, Гумеровское ущелье. Красивые очень места.

– Мы с утра сели в машину и поехали в Мавзолей Тура-хана. Великолепная дорога, волшебное место. Я предвижу большое будущее у него…

– Спасибо. Я тоже в это верю. В этом году постараюсь начать строительство музея кочевых цивилизаций. Мы проект уже завершили. Одним из элементов музея (это моя личная мечта) сделаем галерею с изображением лошади. Лошадь – один из главных элементов кочевой цивилизации.

– В России сейчас бум внутреннего туризма. Все друг к другу ездят в гости. Куда в Башкирии обязательно нужно съездить?

– Мы удовлетворим самые разные предпочтения.

Конечно, гастрономический туризм. В Уфу приехать, погулять, сходить в ресторан, в театр, посмотреть… просто порелаксировать. Другие города тоже представляют интерес. Тот же Бирск (старый русский купеческий город), Стерлитамак… У нас есть такой достаточно промышленный город – Благовещенск.

Но всё-таки наша жемчужина – природа и лечение. Мы по количеству туристов в санаториях пятое место в России занимаем. У нас много природных объектов: Гумеровское ущелье – пожалуйста, ковыльные степи на юге республики, леса, водопады, озёра.

Есть национальный проект «Туризм и индустрия гостеприимства». По нему мы получили денег на субсидирование строительства глэмпингов. Они чем хороши? Они размещаются непосредственно рядом с этим природным или историческим объектом. Могу сказать, что в туристический сезон и предновогодние дни все забито.

– У вас превосходные музеи. Я была на выставке «Золото сарматов». Музей Шаляпина, Музей Арктики, Шульган-Таш, музей Нуреева…

– А ещё у нас очень сильные театральные труппы. На любой вкус – на татарском, русском, башкирском.

Нужно создавать инфраструктуру туризма. Я на своей шкуре испытал: несколько лет назад едешь на машине, и хочется же где-то остановиться, руки помыть… И вот ходили тогда, как говорится, в лесок. Мы приняли программу развития придорожного сервиса – заправиться, помыть машину, перекусить, что-то купить. Даже молельные комнаты есть, пеленальные.

Нужно было решать простые вещи, убитые дороги восстанавливать. Их было много на самом деле.

Очень важно стараться, чтобы из Уфы улетало как можно больше рейсов в зарубежные страны. Понятно, сейчас это невозможно, но до всех событий – в 2019 году мы открыли прямой рейс Уфа–Вена, Вена–Уфа. Три часа – и ты гуляешь в Вене. Мы работали над открытием Тель-Авива, Милана, Франкфурта-на-Одере.

– Всё вернётся. Нас и Китай не обижает.

– У нас прямой рейс «Аэрофлот» выполняет. Или вот я недавно был по делам в Минске – ребёнка прихватил, показал Минск. Следующая у меня цель – поехать в Узбекистан. Есть что посмотреть.

СПОКОЙНО! МЁД ЕСТЬ!

– Самый узнаваемый бренд – башкирский мёд. Рассказывают, что пчёлам тяжело, они, к сожалению, вымирают.

– Давайте сформулируем: просто появились новые угрозы для нашей пчелы – когда привозят нам другие пчелиные семьи. Вот сейчас Россельхознадзор пытается определить, и мы нашли поставки пчёл из других регионов, узбекских пчёл. Они просто отрабатывают сезон… Это вмешательство в нашу фауну, флору с очень плохими последствиями. Соответственно, страдает наша башкирская пчела.

Второе. Современные формы ведения сельского хозяйства предполагают активное использование химии для борьбы с паразитами. Это вопрос наших постоянных консультаций с пчеловодами. У нас, если не ошибаюсь, более 200 тысяч людей занимаются пчеловодством – практически все заставлено маленькими выездными пасеками. Надо с ними говорить, стараться, чтобы мы пчелу не убивали.

Тем не менее, где-то процентов на 10 рост производства у нас произошёл, где-то 5,8 сотен тонн мы на-гора даем. Это порядка 10 процентов всего производства меда в России.

СУДЬБА САЛАВАТА

– Памятник Салавату Юлаеву. Ходят разные слухи, что поставить копию будет лучше…

– Нас, наверное, Всевышний оберегает. Если бы мы памятник не сняли, могла бы произойти беда. Он в таком полуразрушенном состоянии был. Чтобы нам его отреставрировать, нужно делать 60-70 процентов новых элементов. Памятник очень сильно проржавел. Местами у него толщина 2 см, а местами – 0,5 см. Мы работаем с Академией художеств. Нам Василий Церетели говорил: «Мы можем отреставрировать старый, но на открытом воздухе он простоит всего 20-30 лет» – никто не даёт больше. Или отлить такой же из бронзы, как и задумывал его автор, но из экономии был сделан из чугуна. Тогда старый памятник можно восстановить и накрыть стеклянным саркофагом, поставить в другом месте и создать вокруг него музей.

Мы же его всегда издалека видим. А я туда пришел, увидел – ладонь размером с меня. Копыто лошади – в радиусе, наверное, почти метр. Представляете, какой это памятник? Мы-то видим его наверху. Но когда у тебя есть возможность близко посмотреть, это очень интересно, это очень захватывает.

Люди достаточно эмоционально воспринимают всё, связанное с ним. Нам пришлось много разъяснительной работы провести.

ГЛАВНОЕ – ЧТОБЫ ЧЕЛОВЕК БЫЛ ХОРОШИЙ

– Вы почти восемь лет у руля республики. С высоты своего опыта, какого Главу вы хотите видеть после себя? И что вы планируете делать дальше?

– Начнём со второго вопроса. На такой должности есть особенность, что ты себе в некотором смысле не принадлежишь. Я себя считаю человеком Президента. Буду исходить из того, где Президент может меня видеть. Может получиться, что он скажет: «Радий Фаритович, спасибо большое, всё, отдыхайте». Я бы с удовольствием пошел преподавать, писать научные статьи.

– А каким Глава должен быть?

– Тоже не мне решать. Когда я принимаю кадровые решения, у меня два критерия: чтобы человек был не злой, нормальный, с хорошими качествами. И второй – профессиональные качества. Но бывает так, что я на профессиональные качества не смотрю. Потому что, если человек неглупый, он быстро обучается. Меня тоже никто не учил быть Главой. А я образца 2018 года и сейчас – ну, совсем другой руководитель. Опыт с годами приходит. Поэтому компетенции, они появляются и рождаются, самое главное – человеческие качества.

Источник